Неидеальное “Д”

Неидеальное “Д” это сборник новелл о трудностях взросления, буллинге, предательстве, первой любви, потерях…

Темы на которые порой сложно, но так важно говорить.

Автор Анна Хорген

Жанр художественная литература

Возраст читательской аудитории 13+

Формат и объем Небольшая книга (А5) с иллюстрациями разворотами к каждой истории. Количество историй может быть больше.

Рассматривается как вариант сборника разных авторов на актуальные темы для подростков.

В проекте поучаствовала иллюстратор из Санкт – Петербурга Мария Пряничникова, привнеся в рассказы свое видение и “другую”, контрастную атмосферу. Работы Марии завораживают и восхищают, заставляя нас погрузиться глубже в историю и характер героев.

Смотреть иллюстрации


Неидеальное “Д” – это окно в прошлое и реальности настоящего одновременно.

Новеллы:

Надежда на искупление

И когда солнце, боявшееся показать свой лик этому городу, превратило тьму в серость, я улыбнулся. Не потому, что я был счастлив. Но потому что я знал, что однажды мне больше не придётся этим заниматься. Однажды я смогу прекратить сражаться. Потому что однажды… я одержу победу. Однажды не будет боли, потерь, преступности. Благодаря мне, благодаря тому что я сражаюсь. За вас. Однажды я одержу победу.

Batman. Legends of the Dark Knight.

На город опускается ночь, а это значит я в очередной раз погружаюсь в свой кошмар. 

Кошмар, который преследует меня последние годы все кровожадней и яростней. Сменяющие друг друга психологи, дают временное облегчение. Моменты передышки, чтобы каннибал, живущий внутри меня, набрался сил и вернулся. Я осознано иду на этот шаг, осознанно даю ему время наточить зубы. Все просто, без этих пауз не будет и меня.

Обычный день, обычная дорога домой, крики мальчишек с футбольного поля, лай собаки, окрики взволнованной женщины, потерявшей из виду своего маленького сына.

Воздух пахнет сиренью и выхлопными газами, город живет и ворочается.

 Дышу полной грудью заполняя легкие пьянящим ароматом урбанистической тюрьмы. Я человек летучая мышь, я бэтмэн! Прыгаю по асфальтным плитам и криво размахиваю руками, со стороны это больше похоже на танцы обезумевшего воробья, но это меня мало волнует.

Странное чувство тревоги заставляет меня остановиться. В поле моего зрения попадает небольшая группа мальчишек на вид чуть старше меня. Они стоят в нескольких метрах, манят и настораживают меня одновременно. Мне следовало бы поторопиться домой, родители наверняка ждут меня к ужину, а мама по привычке начинает нервничать. Я ускоряю шаг, если бы я был бэтмэн, то я бы просто сел в свой бэтмобиль и через пять секунд был бы уже дома, но мне всего лишь тринадцать лет и у меня нет даже велика, хотя папа обещал мне его купить на прошлый день рождения. После недолгих раздумий я делаю неуверенный шаг в сторону мальчишек.

Голоса толпы становятся отчетливей. Маленькими дротиками пронзают воздух устремляясь к намеченной цели.

– Урод! Мерзкий выродок! Гнида! 

Цель – мальчик, он лежит на земле свернувшись калачиком как маленький щенок и закрывает голову руками.

Один из мальчишек нерешительно подталкивает мальчика ногой, он отдергивается и на мгновение, я вижу лицо, оно мне кажется знакомым. 

– Он же заразный не трогай его! – мерзко выкрикивает, стоящий рядом со мной худощавый верзила. 

Кто-то швыряет в мальчика песком, накрывая некогда белую футболку тонким слоем серых крупинок, его тело сжимается, превращаясь в комок. 

Комок стоит в моем горле, я хочу кричать, что это неправильно, это низко, гадко и подло.

Вечная борьба бэтмэна с силами тьмы, исход всегда разный.

Сегодня тьма побеждает, я кричу:

– Гнида! Урод! Заразный!

Я не понимаю реальности происходящего. В следующую секунду в моей руке оказывается горстка маленьких камней, которыми я швыряю в мальчика.

Во мне дышит зверь, первобытные инстинкты накрывают мое неокрепшее сознание. Я на карнавале демонов. Они хохочут и танцуют вокруг своей жертвы.

Тело мальчика вздрагивает от очередной порции камней или песка, но он молчит. Проклятое молчание, ну скажи хоть слово, маленький звук! Останови это! Но я слышу только их, демонов. 

Я не помню, как это все закончилось, помню, что я пришел в себя от крика:

– Кровь. У него кровь! Бежим! 

Я убегаю, подальше от гадких окриков и мерзких словечек, подальше от этого липкого смрада и безнадеги. Я дома.

Мама растерянно трясет меня за плечи, пытаясь выдавить из меня хоть слово.

Я задыхаюсь от собственных слез вперемешку с соплями:

– Я не виноват, я не бэтмэн, у меня нет даже велика. 

Мне тридцать восемь лет, у меня нет семьи, но есть психолог. Я не употребляю наркотики и регулярно занимаюсь спортом. 

Все как бы не плохо, за исключением факта, что каждую ночь ко мне приходит каннибал и ест меня. 

Наивные ночные поиски в интернете «жертвы» моего детского происшествия ни к чему не приводят, но я не сдаюсь и по привычке забиваю в поисковике социальных сетей название школ и просматриваю списки учеников приблизительно моего года выпуска, в надежде увидеть то самое, знакомое лицо. 

Глупо, я знаю, но это помогает. Я хочу найти «его» и убедиться, что он жив, что он счастлив. Я вижу его успешным, он «сделал всех», он сильный. Эта фантазия помогает мне заснуть. 

Есть еще одна фантазия, вернее чистой воды обман. Но он самый сладкий и работающий для меня.

Тьма проигрывает. Бэтмэн накрывает мальчика, защищает его от песчано-каменного потока, от мерзких словечек и болезненных пинков, шепча ему на ухо:

– Я с тобой, ты не один. Я уду защищать тебя. Ты не в чем не виноват, просто они подонки! Мы справимся, я помогу тебе, я с тобой! Я бэтмэн!

Вернуться в новеллы

Рождение любви

Я смотрю на Катю. Катя ковыряет в носу. Странно, но этот факт не делает ее менее красивой.

В классе душно. Катя лениво изучает лица ученых, развешанных на стенах. Ее взгляд останавливается на мухе, быстро перелетающей с портрета на портрет. В конце концов муха делает свой выбор в пользу Менделеева и довольно потирает лапками, будто готовится отобедать глазом ученного. 

Я продолжаю изучать лицо Кати. Какая она все-таки милая. Волосы завитками обрамляют еще по-детски пухлое лицо, нерешительные веснушки, а глаза, такого же цвета как мой рюкзак, абсолютно синие.  Мой любимый цвет.

Я смотрю на Катю. Катя ковыряет в носу. Странно, но этот факт не мешает влюбится в нее. 

Катя чувствует мой взгляд, смотрит на меня, смущенно отводит глаза и забывает про муху. Кажется, у меня есть шанс.

Вернуться в новеллы

Амазонка

Первая любовь прекрасна, она дышит весной и дарит надежду. Ты еще не обжёгся и кожа твоя бархатная и гладкая.

Его звали Ильхам. Странное имя, но мне оно казалось красивым, а необычность лишь добавляло экзотики.

Нас посадили рядом, за первую парту. Меня, потому что я видела хуже всех в классе, а наличие очков с уродливыми толстыми линзами не спасало ситуации. Его, потому что он единственный поднял руку, когда спросили кто хочет сидеть за первой партой с косоглазой девочкой. Ну конечно же, учитель упустила деталь про глаза, но всё равно все именно так и подумали.

Факта, что Ильхам поднял руку было достаточно, чтобы я обратила на него внимание.

Факта, что он шел рядом со мной со школы было более чем достаточно, чтобы я расслабилась и заговорила с ним как с человеком.

Нет, я умела говорить, но не с одноклассниками. С ними я научилась сражаться. Маленький солдат, с полным магазином патронов, всегда готовая к ответному удару. «Заряд». «Огонь», снова «Заряд», снова «Огонь».

Папа называл меня «амазонка», я прочла что женщины этих племен отрезали правую грудь, чтобы было легче и эффективней стрелять из лука. Мне было уже пятнадцать, но слабого намека на грудь в отличие от моих пышногрудых одноклассниц у меня даже не намечалось. Наверное, быть амазонкой было бы лучше всего, да и факт непринятия амазонками мужского населения мне тоже симпатизировал.

Все что я слышала от мальчишек это издевки и смешок за спиной. Но я защищалась и стреляла в ответ. «Заряд». «Огонь», снова «Заряд», снова «Огонь». Мне казалось, некоторые меня даже побаивались и оставили на время в покое.

Ильхам был другим, с ним мне не хотелось быть амазонкой, с ним я была собой.

Мы шли и болтали. Он не претворялся и не юродствовал, он просто был, здесь и сейчас.

Он рассказал мне что у него есть старший брат и что он очень им гордится. Что они переехали из деревни в город совсем недавно и ему здесь непривычно.

Я слушала его, кивала и представляла. Вот он знакомит меня с братом и родителями. Вот он говорит родителям, что хочет жениться на мне. Вот мы разговариваем, как назовем наших детей.

Нет, Ильхам не заигрывал и даже не намекал на дружбу. Он просто сидел рядом, он просто увидел человека, который прятался за толстыми линзами очков. Мне же этого хватило, чтобы по уши влюбиться.

Я стала уверенней в себе, все чаще и чаще оставляя оружие самообороны дома. Да и зачем, я стала спокойней. Ильхам не обращал внимание на выкрики в мой адрес, я перестала тоже.

Мы стали друзьями, по крайней мере я так думала. Он сидел рядом, я давала списывать «домашку» и контрольные работы. Иногда я успевала делать упражнения за него, если варианты заданий были разными. Он благодарно улыбался, я таяла.

Первая любовь, как не странно приходит не одна. Предательство ее родная сестра, следует по пятам. Осматривается, приглядывается, так и норовя лизнуть бархат гладкой кожи.

В классе было шумно и душно. Молодая учительница литературы, временно заменявшая строгую Раису Аменовну, безуспешно пыталась восстановить порядок в классе.

Мальчишки на задних партах кидались записками и мерзко хихикали. Вдруг одна из записок прилетела на сторону Ильхама, он развернул мятый клочок бумаги, бегло прочел и кинул обратно. Я не придала этому значения, обычные идиотские проделки, я старалась слушать учительницу, а точнее сказать, считать минуты до окончания урока.

Пять минут до окончания урока, я почувствовала его взгляд. Ильхам смотрел на меня и улыбался. Я улыбнулась в ответ и смущенно отвернулась. Краем глаза продолжая наблюдать за ним. Ильхам вырвал лист из школьной тетради и прикрыв рукой что-то старательно на нём выводил.

Без двух минут до звонка он протянул мне аккуратно сложенный лист бумаги.

— Это тебе, — тихо прошептал он.

— Мне? — смущенно переспросила я, посмотрев в его добрые карие глаза.

— Угу. —  ответил он улыбаясь.

Мой взгляд остановился на его улыбке. Было в ней нечто тревожащее меня, нечто скользкое и гадкое, но глаза были по-прежнему карими и добрыми.

Я развернула записку. Меня обдало жаром. Сердце застучало быстро и громко, так громко, что я уже не слышала не учительницу не шумных учеников.

Мое дыхание было перехвачено чем-то тягучем и клейким.

На листе в полоску красовалась карикатура лица, в огромных очках со сведенными в кучу глазами.

— Что это? — только и выдавила я из себя, непонятно на какой ответ надеясь.

— Это ты, — улыбаясь ответил Ильхам, протягивая выпавшую из моих рук записку.

Как же это больно, когда в тебя тычут винтовкой, а ты сидишь с картошкой в руках, да и ее не в силах кинуть. Как же это больно, когда винтовка в руках человека с добрыми карими глазами.

Звенит звонок. Долго, бесконечно долго. Я просыпаюсь от страшного липкого кошмара. Понимая, что это реальность, дрожащим сознанием нащупываю ствол автомата.

«Заряд». «Огонь», снова «Заряд», снова «Огонь». Все вхолостую. Магазин пустой.

Вернуться в новеллы

Никто не умирает

Мама говорит, что папа не умер. Она говорит, что папа улетел на небо. Говорит, что отец сидит на облаке и смотрит на нас сверху.

Мама говорит, что никто не умирает. Что все улетают на небо, что папа там не один. Все, кто умер, теперь на небесах, они сидят и наблюдают за нами, за нами живыми.

Такси быстро проносило нас мимо серых прямоугольников спального района. Лишь изредка встречающиеся огни вывесок придорожных магазинов нарушали монотонный индустриальный пейзаж. Я сидел сзади возле бабушки и смотрел в окно, мама сидела впереди. Мы ехали молча, иногда, голосом из ниоткуда мама нарушала тишину и взволнованно говорила бабушке, что она должна ее понять, что от этого зависит ее будущее, что ей всего лишь тридцать два.

«Тридцать два это много», – хотел сказать я, но промолчал.

В аэропорту было людно. Люди, чемоданы, снова люди. Мама шла впереди, тянув за собой толстую сумку на колесиках. Я и бабушка, почти переходя на бег шли позади. Мне стало не по себе от этой «муравьиной суеты» и я крепче сжал бабушкину руку.

Потом была регистрация на рейс и «прощание».

– Ты уверенна? Ведь скучать будет, спрашивать. – говорила бабушка маме, подавляющим слезы голосом.

– Мам, не начинай! Мы же уже все обсудили! – ответила моя мама, с легкой ноткой раздражения.

Потом она присела на корточки и долго смотрела мне в глаза.

– Понимаешь так надо, просто я больше не могу. – тонкие черные ручейки слез расчертили две параллельные линии на ее лице, она попыталась их смахнуть, но линии предательски размазались. – Может быть даже, ты когда-нибудь меня поймешь.

«Не пойму». – хотел сказать я, но промолчал.

Она неловко обняла меня. И посмотрела на бабушку.

– Ты уж береги его. – сказала она, словно извиняясь.

Потом объявили мамин рейс, и она ушла. Она долго махала нам и все оборачивалась и оборачивалась.

И тут я сорвался с места, я бежал, пробиваясь через плотную очередь пассажиров, я пробирался ней, к моей маме.

Я споткнулся об чью-то сумку и упал, я лежал и захлебывался в собственных слезах. Захлебывался от обиды и беспомощности.  Потом чья та теплая рука вырывала меня из черной клоаки, прижала к груди. Мама.

«Мама. Помнишь ты мне рассказывала про папу, так вот у меня для тебя плохие новости. Ты врежешься в него, врежешься так сильно, что все те, кто сидят на облаках и папа упадут на землю.

Крушение будет таким сильным, что они сломают свои крылья и снова умрут, умрут на всегда.

Мама, не улетай от меня. Не улетай на этом чертовом самолете во Францию к своему очередному любовнику. Мама, не врезайся в папу, пожалуйста…» – хотел сказать я, но промолчал.

Вернуться в новеллы

Агония мощи

Герань – мой персональный портал времени! Стоит мне вдохнуть её аромат и вот, я уже сижу на подоконнике бабушкиного дома. Мне приблизительно шесть лет. ⠀
– Рыжая, белая, чёрная в крапинку, – шепчу я смотря на проходящих мимо коров.
⠀ Муха отчаянно бьется в стекло запечатанного снаружи окна. ⠀
– Прости «жужа», боюсь, но здесь тебе ничего не светит, попробуй вылететь откуда залетела. ⠀
⠀ Муха продолжает биться, глупо игнорируя мои замечания. ⠀
⠀ Бабушка хлопочет на кухне. Запах свежих пирогов медленно растекается по дому. Я спрыгиваю с подоконника и иду в «переднюю». ⠀
– Бабуль, пироги уже готовы? – нетерпеливо спрашиваю, я. ⠀ ⠀ ⠀
⠀Бабушка. Моя маленькая, сильная женщина! Прожившая всю жизнь одна, так и не выйдя вновь замуж. Женщина, которая удивительным образом могла смеяться и быть грустной одновременно. Женщина, которая заботилась обо мне почти каждое лето школьных каникул.
– А как же! Вот они, румяные! – отвечает бабушка и достаёт первую партию «румяненьких» из печи. ⠀ ⠀
⠀Лай соседской собаки возвращает меня в действительность. Мне тридцать шесть лет. Я сижу, обнявшись с цветком на веранде своего дома. Снова вдыхаю аромат герани и переношусь в дом моей бабушки. Оглядываюсь, бабушки нет, я выбегаю во двор. Бабуля стоит возле клетки с цыплятами.

Каждый раз, когда клуша наседка выводила новое потомство, бабушка выделяла им отдельное закрытое жилье. Гулять во дворе с другими домашними птицами было не безопасно. Желтые беззащитные комочки легко могли стать жертвой ворон, соколов или соседских кошек.

– Раз, два, три, четыре, пять, шесть…– быстро считала бабушка, снующую вокруг ее рук пушистую малышню. –Семь, восемь, девять… А где же десятый запропастился?

– Не знаю, попробуй посчитать еще раз. – тихо отвечаю я, заранее зная результат нового подсчета.

– Да уже раз пять пересчитала, нет десятого, как сквозь землю провалился! – отвечает бабушка и разводит руками.– Небось негодник выбежал, когда я в обед их кормила, а коль выбежал то и сам обедом стал, ворон нынче развелось так и рыщут, где что плохо лежит.

Чувство вины впивается острыми кошачьими когтями в мое горло и не даёт вымолвить ни слова. Да если бы и вымолвила, что сказать? Как объяснить? Я не хотела? Я не думала, что все выйдет именно так? Все звучит глупо.

Я молча наблюдаю за движением бабушкиных рук, как они ловко чистят клетку, меняют содержимое маленьких тарелочек, наливают свежую воду. Цыплята наперебой пищат, наступая на содержимое тарелочек маленькими розовыми лапками и совсем не боятся морщинистых бабушкиных рук.

– Бабушка, у меня к тебе вопрос. – наконец, еле слышно выдавливаю я и опускаю глаза.

– Вопрос – это хорошо, – говорит бабушка, – Задавай.

Я виновато смотрю на бабушку. Мягкие кошачьи лапы на моей шее снова обнажают свои коготки, и я замолкаю.

– Ну что ты милая? Может лучше чайку выпьем, а вопрос можно и потом задать. «Пойду чайник поставлю», – обнимая говорит мне бабушка и уходит в сторону дома.

Я стою. Смотрю на ее маленький исчезающий силуэт, хочу побежать за ней отдернуть, спросить. Но ноги словно приклеило к земле. 

Я опять во дворе своего дома. Собака, чертова собака! Я делаю выдох. И еле слышно, словно молитву произношу заветное:

– Бабушка, я нашла слова, я хочу тебя спросить! У тебя, бывало, когда-нибудь такое, что от большой любви и бури эмоций хочется укусить объект умиления или даже “съесть” его? У тебя бывало, что ты не сдержалась и обняла кого-то так сильно, что агония мощи взяла контроль над тобой? Бабушка это была я! Это не ворон! Бабушка прости меня!

Я торопливо вдыхаю аромат герани, я хочу вернуться. Я хочу спросить. Хочу признаться!

– Рыжая, белая, чёрная в крапинку, – шепчу я, смотря на проходящих мимо коров.

⠀ Муха отчаянно бьется в стекло запечатанного снаружи окна.

Вернуться в новеллы

Запах смерти

А вы знаете, каr пахнет смерть? О, да! Эта сморщенная старушка может похвастаться своей парфюмерной коллекцией. Этакая элегантная, старая ведьма, сидит за своим туалетным столиком и сморщенными длинными пальцами выбирает новый аромат, аромат в котором она готова выйти в свет. Ей плевать, что ее никто не ждет, плевать что никто даже не потрудился выслать ей приглашение. Плевать, в сущности, какой это день недели и время суток. Важно только одно. Кто он, ее спутник на сегодня?

Я возвращалась со школы, это был обычный скучный день, похожий на сотни других дней в моей скучной, серой школе. Я словно чувствовала, что домой идти не стоит. Я останавливалась по любому поводу и без. Бездомная кошка, снег, птица… Миллионы поводов. Водоворот бессмысленных умозаключений. 

Наконец то я дошла до дома. Стоящая у подъезда скорая помощь заставила мое сердце биться быстрее. Но не мои ноги. Я продолжала плестись, волоча за собой толстую сумку со школьными учебниками.

Первый этаж, второй этаж, третий. Дверь приоткрыта. С квартиры доносятся незнакомые голоса, сомнений не оставалось, скорая приехала к нам.

Я просочилась во внутрь, без мыслей и ожиданий, словно фантом.

Резкий запах, врезавшийся мне в нос, привел меня в чувства. Этот был запах со смыслом. Ни как иначе старушка выбрала своего спутника на вечер.

Пожалуйста, только не мама, только не мама…

Я продолжала двигаться по коридору, пробираясь через силуэты знакомых мне людей, моя тетя, бабушка, мой брат. Мой брат. На мгновение я встретилась с ним взглядом. Он кивнул в сторону гостиной.

На диване, в полумраке, окутанная запахом сердечных капель, лежала мама, окутанная тем самым запахом, запахом, встретившим меня у порога. Моя мама. Она лежала и смотрела в одну точку. Я подошла ближе и осторожно погладила ее руку.

– Ты здесь? – тихо прошептала, она.

– Да. – ответила, я.

– У меня новость. Папа умер.

Вернуться в новеллы

Чудовище

– Да никакое это не чудовище. – грустно ответил дедушка, заводя старенький трактор, – просто ты забыл, что неприглядная внешность ещё ничего не значит.

– А как же я пойму, что я встретил настоящее чудовище? ⠀

– Просто. Ты его почувствуешь.

И я почувствовал. Чудовище звали Марина. Мы были в одном лагере. Ну знаете, в такие лагеря родители отправляют своих детей в период летних каникул. Ни то чтобы я любил это дело, просто мама работала в две смены, а папу отправили в командировку.Я смотрел на неё как идиот, как баран на свежее сено и не мог отвести взгляд. Чудовище было настоящей красавицей. Длинные тонкие руки, изящная шея, россыпь кудрявых волос. Все как положено, чтобы свести 14-летнего мальчишку с ума. И я сошёл, в смысле сошёл с ума, по-настоящему! Я влюбился. ⠀

Потом я признался чудовищу в любви. Я написал длинный стих или поэму, точно не помню. Помню, мне казалось, что гениальней и прекрасней ещё никто не писал.На следующий день об этом знал весь лагерь.

Меня угораздило открыть свои чувства в середине смены, а это значит впереди меня ждала целая неделя пыток и испытаний. 

В обычной ситуации я бы справился даже с драконом, но любовь к чудовищу сделало меня слабым и уязвимым. ⠀В целом мне было плевать, что думали остальные. Больнее всего, было смотреть на чудовище, оно шипело и изрыгало пламенем, кривлялось брызгая ядовитой слюной гадких словечек. 

Мое сердце было раздавлено, но продолжало импульсивно биться, требуя расплаты.

Я мысленно завел дедушкин трактор и под бархатный гул старого мотора посмотрел чудовищу в глаза. 

Вернуться в новеллы

Эльза

Обычно меня стригла наша пожилая соседка Раиса. Где-то в далекий доледниковый период она работала в престижном салоне столицы и стригла уважаемых тираннозавров и трицератопсов города. Охотно верю.

Мне же досталась милая старушка, смотрящая на мир через толстые линзы роговых очков.
Последний поход к ней оказался не совсем удачным, безобидный инструмент парикмахера в руках Раисы Георгиевны превратился в холодное оружие.
Домой я вернулся с перебинтованным ухом. Вы скажите ухо нельзя перебинтовать. Ага, вы это Раисе расскажите, она все может.

Однако, вера в безграничные возможности Раисы Георгиевны все же пошатнулась и на семейном совете было решено отправить меня в парикмахерский салон соседнего городка. К слову, в нашей деревне с этим промыслом было совсем туго.
– Как тебя подстричь котенок? – спросила не высокая на вид женщина с длинными, туго затянутыми в хвост волосами. Не уверен, что хвост был настоящим, может он когда-то принадлежал другой женщине или даже лошади, история это умалчивает, а спросить я не решился.
– Как вам нравится. – промямлил я.
– Сейчас модно, чтобы спереди подлиннее, а сзади покороче, кстати меня зовут Эльза, а тебя? – спросила дама и провела по моим волосам рукой. От рук приятно пахло шампунями и кремами.

Дальше все было как в тумане, она стригла и говорила, говорила и говорила то и дело как-бы нечаянно задевая меня разными частями своего тела. Под конец проверяя длину волос с обеих сторон моей головы она встала напротив меня, запустила пальцы в мою шевелюры и стала тянуть волосы в разные стороны. Когда она добралась до затылка, ее глубокое декольте опрокинулось мне прямо в лицо.
Я вскочил и пулей выскочил из салона, оставив Эльзу в полной растерянности.
– Что это ты сегодня в парикмахерской устроил? – спросила мама, едва я перешагнул порог дома, – Отцу пришлось ехать в центр и оплачивать самому.
– Хотел сэкономить на карманных, – недовольно буркнул я.
– Вот только зачем телефон свой оставлять, если надумал сбежать не оплачивая? – с нотками язвительности спросила мама.
“Идиот-подумал я, – мобильный с номером домашнего на чехле в случае потери! Ну-ну еще бы больничную карточку с анализами оставил!”
Мой побег не стал причиной долгих диалогов, все просто подумали, что я приболел или пытаюсь привлечь внимание.
Походы к Эльзе были не частыми, но очень долгожданными. Эльза стала моим проводником в негу бесконечных фантазий, которым я с легкостью отдался даже не сопротивляясь.

Моей любимой фантазией была ситуация, когда я прихожу в салон совсем поздно, так поздно что даже уборщица ушла домой. Эльза сажает меня в кресло и начинает стричь, гладя при этом по волосам и говоря приятные слова мне на ухо. Я погружался в этот сценарий так часто, что стал верить, что это действительно происходит в реальности. Хотя мои отросшие вихри волос говорили об обратном и если бы Эльза так часто сажала меня в свое кресло, то я бы ходил лысым, а отцу пришлось бы устраиваться на вторую работу. Но я был в сладком сне и просыпаться мне совсем не хотелось.
Все произошло резко и несколько болезненно.
Я пришел в салон чуть раньше положенного и администратор, мило предложив кофе, попросила подождать в холле. Эльза была занята другим клиентом.
Я удобно устроился на диване выбрав наиболее удобное положение, при котором я смогу наблюдать за женщиной своей мечты. Вцепившись в какой-то модный журнал, я сделал вид, что усиленно читаю.
Эльза крутилась вокруг какого-то старика лет тридцати пяти, а то и больше. Старик томно улыбался и что-то рассказывал моей Эльзе.
“Козел” – подумал я и сердце сжалось тисками ревности.
Дальше было хуже. Эльза стояла к нему лицом пытаясь придать нужную форму волосам своего клиента, она весело хохотала. Он улыбался.
“Козел-козел-козел!” – пульсировало в моей голове.
Мои глаза налились кровью и если честно, в тот самый момент козлом был я, самым настоящим одураченным козлом.
Я не выдержал. Громко хлопнув стеклянной дверью салона, я выбежал на улицу.
Старик и дама моей мечты, наверное, даже не обернулись, да это уже и не важно.
Измены я простить не смог. Придя домой, я попросил маму записать меня к Раисе, уж лучше остаться без уха, чем связываться с женщинами, – подумал я.
К слову Раису Георгиевну я относил к представителям неопознанного пола.

Вернуться в новеллы

Иллюстрации к новеллам

По задумке художника, цвета в иллюстрациях это образ надежды, мягкий свет в конце тоннеля словно шепчущий, что все будет хорошо, даже если иногда сюжеты историй погружают нас в мрачные тона.

Чудовище


Если вас заинтересовал проект, вы можете связаться со мной любым удобным для вас способом:

Телефон / WhatsApp: 
+47 40 333331
Почта: 
anna.horgen@outlook.com

Вернуться в начало

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s